Вся президентская рать

А. Рошаль

"Огонек" 1989 №42


            В Брюсселе готовились торжественно отметить окончание двухлетнего розыгрыша Кубка мира и провести важное заседание совета директоров Международной ассоциации гроссмейстеров. Председатель этого совета крупный бельгийский бизнесмен Бессел Кок, он же главный директор мировой компании телекоммуникаций, зафрахтовал специальный самолет только для участников Кубка и по телефону распорядился не делать исключений ни для кого из "чужих", особенно журналистов. Но если нельзя, а очень хочется?.. Обратился я к президенту гроссмейстерской ассоциации Каспарову. С очаровательной улыбкой он переадресовал меня к вице-президенту Карпову, но потом дал лучший совет: "Напишите заявление в Ассоциацию — у нас, как и в ФИДЕ, тоже есть бюрократы, которые любят документы".
            Дрожал я всю ночь перед вылетом, периодически получая от доброжелателей сообщения о том, как на банкете идет опрос гроссмейстеров, каждому из которых было дано право наложить "вето" на совместное путешествие с советским журналистом. Рассказывали: Корчной предупредил, чтобы наши места не оказались рядом (может, опасался интервью?).
            Не знаю, что уж там произошло, во всяком случае, утром постучался Карпов, а за ним Таль и строго скомандовали: "Вниз, с вещами!" Внизу Каспаров приветливо напомнил: "Ну, что я говорил? Бумага есть бумага!" Наверное, я покраснел — устыдился своих ночных мыслей о гроссмейстерах. Слаб человек-корреспондент!
            В маленьком салоне, будто заяц-безбилетник, постарался незаметно забиться в угол.
            В Антверпене самолет встречал сам Б. Кок и даже сам помогал заполнять документы, необходимые при въезде в Бельгию. Все гроссмейстеры в графу о профессии без колебаний вписали "чессплейер" — шахматист, или играющий в шахматы. Я написал "чессжурналист", и Б. Кок, поначалу сухо кивнувший мне, смягчился и пропустил впереди себя в автобус, тронувшийся в сторону Брюсселя.
            Позже, с превеликим трудом отыскав отель, который оказался наконец по карману советскому командированному, я неоднократно спешил к шикарному "Шератону", откуда отъезжали специальные автобусы то на уникальный сеанс одновременной игры, проводимый всеми 25 ведущими гроссмейстерами мира, то на торжественную церемонию в поражающий великолепием замок СВИФТа (это русская аббревиатура длинного названия могущественной телекомпании-спонсора). И каждый раз учтиво спрашивал разрешение у всесильного Б. Кока, а он отвечал: "Коль можно садиться в мой самолет, так чего ж спрашивать про автобус".
            Впрочем всё это было уже потом, когда Кубок мира финишировал.
            В "Огоньке" же еще ни слова не сказано о том, что Гарри Каспаров выиграл этот приз. Но разве это новость? Когда в конце предпоследнего кубкового этапа в Роттердаме больно споткнулся Анатолий Карпов и впервые в жизни проиграл три партии кряду — разве тогда не стало ясно, что чемпион мира лишается единственного конкурента? В Шеллефтео они встретились в последнем турнире, но это уже была гонка престижа, где на "промежуточном финише" в 12-м туре Каспаров оформил свои права на Кубок. Но Карпов свой престиж здесь ничуть не уронил, поделив первое место в сильнейшем по составу соревновании. Лидера он сумел настичь в заключительном туре, чего прежде Каспаров не допускал. Но вернемся к самому началу, когда еще только замысливался Кубок мира...
            Помнится, некоторые шахматисты доверительно шептались: странный этот Каспаров, он же чемпион мира и зачем придумал новый Кубок, а вдруг выиграет его Карпов (никого другого не называли) — кто тогда будет главнее в шахматном мире? Тем более что матч между ними в Севилье закончился-то всё же вничью.
            Есть множество людей, знающих о существовании пятен на Солнце. И у меня есть претензии к Каспарову — пусть это звучит для иных нелепо или даже недопустимо, но журналистская профессия такое как раз допускает. О том, навлекая на себя нарекания, писал и, полагаю, писать еще придется. Хотя, не исключаю, могу оказаться и отнюдь не всегда правым. В одном же, уверен, не ошибаюсь: отношение Каспарова к собственно шахматам, или, если так можно выразиться, к "чистым шахматам" без всякой "околошахматности" — безупречно. В самой идее проведения Кубка мира необязательно для себя лично (ведь пошел же на риск) такое чемпионское качество отчетливо проявилось. Или был так уж уверен? Если да, то тем паче молодец.
            В техническом исполнении идея весьма сложная. Шесть турниров за два года — между матчами за мировое первенство. Сильнейшие гроссмейстеры выступают в четырех состязаниях, зачет по трем лучшим результатам. Система непростая: набранные очки складываются с баллами за занятые места. Обнаружились потом изъяны в системе, да тема эта для общего разговора слишком специальная, и над ней пусть думают специалисты.
            Каспаров выиграл турниры в Бельфоре и Рейкьявике, для Кубка засчитано второе место в Барселоне, потому что там играл приглашенный вне конкурса испанский шахматист, и очко от него не учитывается. Карпов победил в Брюсселе, отстал только от лидера в Бельфоре и опять же вторым стал в Роттердаме. (Свою версию о причине срыва в Голландии, где экс-чемпиону мира в трех партиях, чтобы поравняться с чемпионом, хватало полутора очков, я уже как-то излагал. Повторю то же чуть другими словами. Как некогда, стремясь победить Каспарова со счетом 6:0, он не выдержал взваленных на себя обязательств, так и теперь, желая перед последним подходом создать солидный запас, Карпов, подобно штангисту, "заказавшему" предельный вес, не справился с психофизической нагрузкой и получил три нулевые оценки.)
            Лицом к лицу они вновь встретились уже в Шеллефтео. Разное настроение парадоксальным на первый взгляд образом привело к одинаковому турнирному результату. Не сумев выиграть во втором туре личную встречу и едва не проиграв ее белыми, Карпов окончательно оставил мечту о Кубке, затаив намерение не уступить в турнире. Словом, ограничился программой-минимум, которой мог бы позавидовать любой максималист, кроме чемпиона мира. А Каспаров, расстроившись из-за упущенного принципиального очка, одновременно убедился, что главной цели ему уже не мешают достичь...
            Как правило, выходя вперед, Гарри еще увереннее ловит в паруса попутный ветер и становится практически недосягаем. Однако при этом, в полном соответствии со своим характером, бывает, увлекается и лихачит, что ли. Нет, лодка его почти никогда не переворачивается, но порой кренится и черпает воду. Со стороны такой рискованный ход даже еще красивее, и хоть кормчий Каспаров собой недоволен (да и Карпов всё же догнал на финишном створе у шведских берегов Ботнического залива), все равно его расхваливают близорукие наблюдатели — по неведению или стараясь польстить. При этом поток лести выдающемуся гроссмейстеру перемешивается с имитацией желчи в адрес его настоящих врагов, что делает "гремящую" смесь особенно действенной и вовсе дурманящей читателя, который сильно симпатизирует чемпиону.
            И вот уже зевок Каспаровым фигуры в цейтноте Таля публично объясняется... происками Ф. Кампоманеса. А как же тогда Каспаров сумел перед роковым просмотром добиться выигрышного положения, да и потом все равно не проиграл партию? В. Васильев, пишущий про шахматы, догадываясь о возможном вопросе, забавно отвечает: "Всё счастье в том, что Кампоманес пока может многое, но не всё!" В таком пассаже уважения к президенту ФИДЕ больше, нежели к читателю и даже к самому чемпиону мира. Моцарт, услышав, как фальшивит трубач, упал в обморок. Каспаров тоже не может не слышать, как неумело трубят ему просящиеся в праздничный оркестр. Разве что сам захочет обмануться.
            Но одно дело — "обмануться" на людях, совсем иное — наедине с собой. И здесь следует подчеркнуть, что великих мастеров всегда отличала, кроме других превосходных качеств, исключительная самокритичность при анализе своего творчества. А иначе где искать резервы роста, как двигаться вперед, чтобы пробежать свою стометровку заметно быстрее достаточных для вчерашней победы десяти секунд. Тут один "допинг" — постоянная работа над обнаружением и устранением собственных ошибок. И с такой работой Каспаров справляется тоже пока лучше всех. Уже на следующем турнире в голландском городе Тилбурге он показывает совершенно блестящий результат. А ведь нервозность общей обстановки в шахматном мире — этим и объяснял несколько шведских промашек упомянутый выше журналист — ничуть не ослабла, а после завершения кубковых баталий даже еще возросла. И вообще, кто внимательно следит за манипуляциями вокруг Олимпа, давно подметили, что в моменты экстремальных околошахматных ситуаций Гарри Каспаров особенно сильно действует именно на шахматной доске. Это, разумеется, совсем не означает, будто создание подобных ситуаций другими для него полезно.
            ...Понятно, что борьба за высший титул волнует всех любителей шахмат. Но вопрос этот напрямую касается прежде всего нынешнего чемпиона мира, а также ближайших претендентов на трон. При полной очевидности такого посыла оказалось вдруг, что руководство Международной шахматной федерации придерживается иной точки зрения и имеет свой ответ на стоящую перед ним задачу организации матча за мировое первенство. (Называя "руководство", я никак не снимаю персональной ответственности с президента ФИДЕ Ф. Кампоманеса. Но при всей своей нелюбви к Каспарову ловкий политик наверняка постарался бы не ссориться сразу и с другими ведущими гроссмейстерами. Да вот ссору с явными "ястребами" из ФИДЕ он посчитал для себя опаснее.)
            Так или иначе недавний конгресс ФИДЕ в Пуэрто-Рико проголосовал за выбор места для будущего матча на первенство мира в принципе без каких бы то ни было согласований с теми, кто станет участником этого матча. Формальная мотивировка: они, мол, все равно начнут между собой затяжной спор на эту тему, а организаторам уже сейчас (когда до выявления единственного претендента еще далековато) не хватает времени для полноценной подготовки к трудоемкому мероприятию. Фактически же, как утверждают многие, за этим кроется и расчет на отказ оскорбившегося чемпиона мира от защиты своего титула в произвольно назначенном матче. Со всеми вытекающими отсюда последствиями...
            Конгресс рассмотрел две заявки с равноценными призовыми фондами — 3 миллиона швейцарских франков — от Лиона (Франция) и новозеландской столицы Веллингтона и отдал предпочтение европейскому городу. Только вот надо бы уточнить одну деталь: представительница Новой Зеландии сама сняла кандидатуру своей страны, когда на конкретный вопрос об участии в матче Каспарова не получила от Кампоманеса официальных гарантий. Эту важную и почему-то не опубликованную сразу подробность узнал я в Брюсселе от М. Ботвинника, побывавшего на конгрессе в Пуэрто-Рико.
            "Челночная дипломатия" М. Ботвинника, пытавшегося залатать цельное некогда полотно шахматной жизни, казалось, начала уже приносить определенные результаты. Переговоры между ФИДЕ и профессиональной гроссмейстерской ассоциацией стали почти реальностью, и Б. Кок даже прибыл в Пуэрто-Рико. Но вот тебе, прадедушка (Ботвинника уже можно поздравить с рождением правнучки после правнука), что называется, Юрьев день! Шахматный патриарх с юношеским пылом протестовал против навязываемого гроссмейстерам диктата, но, как и вся советская делегация, оказался в меньшинстве. Тогда же он призвал срочно привлечь к руководству ФИДЕ разумно мыслящих людей, способных трезво оценивать ситуацию, и не слишком, может, дипломатично упомянул в их числе первым Б. Кока. Там это не очень-то понравилось, и, почувствовав настроение боготворящих Кампоманеса функционеров из стран "третьего мира", европейский бизнесмен покинул конгресс. Если бы я был директором (гроссмейстерской ассоциации и крупнейшей телекомпании), наверняка поступил так же. Зато как Ботвинник без тени улыбки, но с присущим ему юмором обосновал свое предложение: только Коку удается сохранять приятельские отношения одновременно и с Каспаровым, и с Карповым, и так долго не ссориться с ним, Ботвинником.
            Что же произошло в Брюсселе? На страницах не специализированного, а общего издания обо всём подробно не расскажешь. Только о самом главном. Совет директоров гроссмейстерской ассоциации направил письмо, которое до поры не передано в печать, хотя мне, буквально дежурившему у закрытых дверей заседания, содержание его в целом удалось узнать (теперь понятно, почему напрашивавшийся в Брюсселе корреспондент не был там желанным гостем?). Так вот, Ассоциация корректно, но по существу ультимативно, предлагает ФИДЕ разделить власть и деньги, отчисляемые от призового фонда матча за мировое первенство. Если к определенному сроку — примерно к ноябрю — не последует согласие, гроссмейстеры, как говорится, явочным порядком возьмут бразды правления в свои руки. Это как раз не значит, что они не явятся на матч — такие надежды эфемерны, заявил еще на пресс-конференции в Шеллефтео чемпион мира. А теперь вместе с ним под тем же письмом поставили свои подписи все четверо остававшихся к моменту принятия декларации претендентами — А. Карпов, А. Юсупов, голландец Я. Тимман и англичанин Д. Спилмэн. И значит это, что Ассоциация обратится к предлагающим свои услуги организаторам и под своей эгидой проведет матч 1990 года, выбрав то место, которое более всего устроит непосредственно заинтересованных шахматистов.
            Сознаю, что начинаю злоупотреблять терпением читателей. В бурлящей вокруг жизни так много проблем, далеко в сторону отодвинувших шахматные. Но обозреватель никак не может оставить совсем без внимания ситуацию с шахматной властью у нас в стране. В прошлом году я уже попал в немилость к некоторым членам самого могущественного шахматного клана, когда выразил сомнение в целесообразности создания обособленной организации советских гроссмейстеров: "В отличие от Международной гроссмейстерской ассоциации это объединение вызывает много естественных вопросов. Ну, хотя бы такой: "А почему в головах целого Союза театральных деятелей даже не мелькнула мысль создать вместо себя Ассоциацию народных артистов СССР?" ("Огонек" №8, 1988 г.). Не совсем уж предвзятый читатель увидит здесь Союз и легко заметит, что лишь выделение из его рамок одной элитарной группы не нравится автору.
            Очень скоро было провозглашено "Нужен шахматный союз!". Совсем не собираюсь, сославшись на приведенную выше цитату, выставлять себя провозвестником этого нового лозунга. Напротив, полагаю, что на переходном этапе безопаснее пока для шахматного движения как можно более самостоятельная в моральном и материальном отношении федерация. А чрезмерно спешить и сразу же полностью отказываться от финансовой поддержки со стороны государства (главным образом в лице Госкомспорта) представляется мне рискованным. Но, надо признать, есть и точка зрения куда более авторитетная — она высказана самим чемпионом мира.
            "Королевство кривых зеркал" — так назвал Г. Каспаров в интервью для "Огонька" нашу спортивную систему. Шахматный король призвал "разбивать зеркала", что, надо понимать, означало бы начало перестройки в спорте. Речь, разумеется, не идет о возобновлении движения луддитов, некогда уничтожавших ненавистные машины, которые отбирали у простых ремесленников заработок. Каспаров предложил разобрать по винтикам одну громоздкую и дорогостоящую в эксплуатации "машину управления", а сам спорт, как он выразился, "следует перевести на самоокупаемость". Далее, верно, внес существенное и уж не столь категоричное уточнение: "Мне кажется, Госкомспорт мог бы заниматься теми видами спорта, которые невозможно перевести на хозрасчет и самоокупаемость".
            Относится ли это к шахматам? На мой взгляд, истина пока лежит между романтической позицией играющих в международных турнирах гроссмейстеров и той прозой жизни в нашей глубинке, с которой сталкиваются на местах шахматные организаторы. Возникла весьма своеобразная революционная ситуация: верхи не хотят жить по-старому, а низы опасаются, что не смогут жить по-новому.
            Уже заявил о себе самостоятельный Союз шахматистов. Инициаторы его создания остроумно выиграли время, добившись переноса съезда шахматистов. Оттянулось таким образом принятие нового Устава федерации, тоже "самостоятельной", но всё же опирающейся на помощь "извне" (не подумайте: из-за границы).
            Опять помощь? — переспросит кто-то. Да, коль мы признаем, что шахматы — явление культуры, и государственные институты во все времена обязаны поддерживать культуру. Кстати, и Союз шахматистов, хоть и провозглашает полную автономию, опирается на спортивную организацию профсоюзов. Прочитать программу и Устав уже созданного общества довелось еще не многим, прием проходит после оповещения по телефону, и членами Союза в основном пока становятся шахматисты высшей квалификации. В том свой резон: сначала создается материальная база, главным образом за счет отчислений от призов командированных на турниры гроссмейстеров, потом обещают тратить часть и на "шахматное воспроизводство". Не знаю, как в других видах спорта, но в шахматах возникла определенная конкуренция между профсоюзами и Госкомспортом. Привычные акценты смещаются, не довольствуясь прежним лозунгом "шахматы — в массы", наша самая массовая организация, похоже, подумывает о специальном, шахматном профсоюзе. Спорт высших достижений (профессиональный) — дело хлопотное, зато выгодное и всё больше интересует профсоюзы. А обновленной Федерации молча предлагают заниматься массовыми шахматами. Она же продолжает видеть себя "организующей и направляющей" силой всего советского шахматного движения.
            А может, ничего страшного и нет? А вдруг получится здоровая социалистическая конкуренция — вроде как между кооперацией и передовым государственным предприятием на современной основе? Если, конечно, государство не будет мешать кооперации и не бросит на произвол собственное предприятие. А там, глядишь, они, взяв из опыта друг друга лучшее, вновь сольются. История ведь часто переплетает параллельные прямые, гнет из них спирали и тем развивается...

            Александр РОШАЛЬ,
            шахматный обозреватель


Подготовка страницы: fir-vst, 2013
Скан: папаВлад, 2013 (journal-club.ru)



gira: Читальный зал

Обратная связь:   fir-vst