Гольденвейзер

И. Романов

Сб. "Они играли в шахматы" (1982)


            На предыдущих страницах не раз упоминался А. Б. Гольденвейзер. В этих эпизодах он выступал как добрый спутник других героев. Ему по праву принадлежит роль активного действующего лица.

С ШАХМАТАМИ ДО ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ

            Субботний день 25 ноября 1961 года А. Б. Гольденвейзер, по давней привычке, завершил краткой записью в дневнике: "Сюда (на дачу.— Авт.) приехали в 1 ч. Здесь гуляли, отдыхали, немного поиграл в шахматы... Самочувствие не плохо". День спустя сердечный приступ оборвал жизнь выдающегося музыканта, педагога (профессора и в течение ряда лет директора Московской консерватории), общественного деятеля, народного артиста СССР, лауреата Государственной премии СССР Александра Борисовича Гольденвейзера.
            Прадедом Гольденвейзера по отцу был известный одесский любитель шахмат, автор знаменитой поэмы "Гакраб" ("Битва") Я. М. Эйхенбаум. Редчайшее первое издание этой поэмы Александр Борисович бережно хранил в своей библиотеке. Шахматами увлекался отец пианиста, хорошо знавший М. И. Чигорина и как-то получивший от него комплект журнала "Шахматы" с теплой дарственной надписью: "Борису Соломоновичу Гольденвейзеру на память о международном турнире в Лондоне в 1899 году. М. Чигорин. 4 мая 1899 г.". Этот журнал также украшал обширное собрание шахматной литературы Гольденвейзера.
            Такая "шахматная родословная" обязывает. Познакомившись с шахматами в раннем детстве, в шестилетнем возрасте, Александр Борисович пронес любовь к ним до последнего дня своей долгой и славной жизни (1875—1961).
            Многое напоминает об этой любви в мемориальном музее-квартире А. Б. Гольденвейзера. Комплекты шахмат. Два получены в дар, едва ли они служили для игры. Один изготовлен из слоновой кости — чудо искусства. Другой вырезан перочинным ножиком из полена и покрашен под металл известным актером М. А. Чеховым. Но особенно благоговейное чувство рождают старые, видавшие виды шахматы. Ведь за этой самой шахматной доской, этими самыми фигурами много раз играли Александр Борисович Гольденвейзер и Лев Николаевич Толстой. Читатель знает, что на протяжении последних пятнадцати лет жизни великого писателя Гольденвейзер был его постоянным шахматным партнером. Общее число сыгранных между ними партий превысило шестьсот. Как жалел Гольденвейзер, что не записал ни одной из них. Но все мы в неоплатном долгу перед ним за то, что в своих воспоминаниях "Вблизи Толстого" он с преданностью истинного почитателя и друга сберег для потомства бесценные свидетельства о Толстом-шахматисте.
            Из этих рассказов предстает и симпатичный облик самого автора, такого же страстного и верного рыцаря шахматного искусства. С годами он расширяет свои теоретические познания и прибавляет в практическом умельстве. При этом Гольденвейзер не пользуется односторонне шахматными приобретениями, а с благородной щедростью делится ими с Толстым.
            Так, 8 июля 1910 года Толстой, дважды нанеся поражение Гольденвейзеру, признательно заметил: "Вы меня научили". И вновь 17 июля: "Мы этой партии (проигранной Гольденвейзером.— Авт.) не будем считать — вы меня всё учили". "Я действительно,— скромно пояснил Гольденвейзер,— анализировал и несколько раз указывал Л. Н-чу выгодные для него ходы". Вообще в последние годы успех в шахматных сражениях между Гольденвейзером и Толстым, в начале их знакомства более переменный, стал склоняться в сторону младшего по возрасту.

ОТ ЧИГОРИНА ДО БОТВИННИКА

            Среди бумаг Гольденвейзера хранятся две записные книжки, куда он с тщанием архивариуса заносил результаты своих шахматных встреч. В этом проявился счастливый дар Александра Борисовича — видеть в повседневном, происходящем на наших глазах, кирпичики истории, запечатлевать его, не давать зарасти травой забвения. Сам перечень шахматных партнеров Гольденвейзера свидетельствует о том, насколько просторно была вспахана "шахматным плугом" нива русской музыкальной культуры. Среди них — такие прославленные деятели, как С. И. Танеев, А. Н. Скрябин, С. В. Рахманинов, Ф. И. Шаляпин, Н. Д. Кашкин, Р. М. Глиэр, С. С. Прокофьев. Все они должны были признать, что на шахматных полях уступают Александру Борисовичу, и только Прокофьеву чаще удавалось взять верх.
            Впервые шахматные пути-дороги Гольденвейзера и Прокофьева пересеклись, пока опосредовано, еще в 1902 году. Это лето Р. М. Глиэр провел в имении Сонцовка Екатеринославской губернии. С. А. Прокофьев, управляющий этим имением, пригласил Глиэра заниматься со своим сыном, рано обнаружившим незаурядную музыкальную одаренность. "Прошу Вас, милый Александр Борисович,— летит письмо в Москву,— если Вы знаете, напишите мне правила игры в шахматы, когда играют четверо. Мой ученик довольно хорошо играет в шахматы и выучил даже дворовых мальчиков играть, так что шахматистов довольно много. Доску сделали правильно, а как окончить игру — не знаем. Тогда мат, когда мат одному из королей, или непременно нужно двум". И в более поздней корреспонденции: "Письмо Ваше я получил, в шахматы играл с здешним доктором, а противником был мой ученик и играл за двоих. И он выиграл!"
            Следующий, уже прямой контакт был установлен в 1909 году, когда юный Прокофьев стал студентом Петербургской консерватории, заставившим говорить о себе не только в музыкальных, но и в шахматных кругах. И на этот раз связующим звеном выступил Глиэр, при посредничестве которого между ними был устроен матч по переписке. Почин исходил, видно, от Прокофьева. Открытки последнего Гольденвейзер сохранил. В первой из них говорится: "Многоуважаемый Александр Борисович, меня чрезвычайно обрадовало письмо Р. М. Глиэра, сообщающего о Вашем любезном согласии сыграть со мной по переписке. Посылаю Вам первый ход [I партия. 1. е2—е4. II партия. Если 1. е2—е4, то е7—е5] и с удовольствием жду Вашего ответа. С полным уважением Прокофьев". Похоже, партии оборвались — записи не идут дальше 4—5-го ходов.
            И в дальнейшем старые знакомцы неоднократно "сводили счеты" на 64 полях. В своей "шахматной автобиографии", напечатанной в газете "64" в 1936 году, Гольденвейзер отмечал: "Сильный противник — композитор Прокофьев. Он играет примерно в силу 1-й категории".
            Не упускал случая Гольденвейзер скрестить оружие с шахматными корифеями. Ему доводилось побеждать в сеансах одновременной игры М. И. Чигорина, Эм. Ласкера, А. А. Алехина, добиваться ничьих с X. Р. Капабланкой, М. М. Ботвинником, А. К. Рубинштейном.
            Сеансовая партия с Чигориным, не раз публиковавшаяся в шахматной печати, может дать представление о практической силе замечательного музыканта.

Отказанный королевский гамбит
М. ЧИГОРИН — А. ГОЛЬДЕНВЕЙЗЕР
28 сентября 1900 г.

            1. e4 e5 2. Bc4 Nc6 3. f4 Bc5 4. Nf3 d6 5. Nc3 Bg4 6. h3 Bxf3 7. Qxf3 Nd4 8. Qg3.
            Излюбленный Чигориным план атаки с жертвой качества, принесший ему немало блистательных побед (в том числе в упомянутом ранее поединке с Г. Пильсбери из первого тура Гастингского турнира 1895 года). При порядке ходов, встретившемся в настоящей партии, лучшим возражением считается 8...ef, а взятие ладьи 8...Nxc2+ 9. Kd1 Nxa1 признается небезопасным ввиду 10. fe с угрозой 11. Rf1. Но это было установлено позднейшими теоретическими разысканиями и практическими пробами. При продолжении, избранном Чигориным, ферзь белых оказывается выключенным из игры. Это позволяет черным перехватить инициативу и развернуть сокрушительное встречное наступление.
            8...Nxc2+ 9. Kd1 Nxa1 10. Qxg7 Qf6 11. Bxf7+.
            Встречи с великим Чигориным остались ярчайшим шахматным впечатлением Гольденвейзера. Почти через полвека, в дни Мемориала Чигорина (1947 г.), он писал: "Ведь я очень хорошо помню Михаила Ивановича, всегда присутствовал на московских турнирах, в которых он играл..." Свои симпатии среди участников Мемориала Гольденвейзер отдавал своему давнему другу — "блестящему мастеру шахматной игры" Ботвиннику. Действительно, сильнейший шахматист СССР одержал яркую победу, от которой было уже рукой подать до лавров чемпиона мира.
            11...Qxf7 (Решительное опровержение, не предусмотренное Чигориным) 12. Qxh8 Bd4 13. Nb5 O-O-O 14. Nxd4 Nf6 15. Qxd8+ Kxd8 16. fxe5 Nxe4 17. e6 Qh5+ 18. g4 Qe5 19. Nf5 Nf2#.
            В архиве Гольденвейзера автор этих строк обнаружил партию, в которой его противником был один из сильнейших шахматистов России послечигоринской поры О. С. Бернштейн. Дело происходило года два спустя после смерти Л. Н. Толстого. В Телятинки, по соседству с Ясной Поляной, где на протяжении долгих лет проводил свой летний отдых Гольденвейзер, приехал по юридическим делам Бернштейн, адвокат по профессии. Понятно, он часто наведывался к Гольденвейзеру и сыграл с ним множество партий, когда давая фору, а когда и на равных. Александр Борисович показал себя достойным соперником гроссмейстера, как и в следующей встрече.

Испанская партия
О. БЕРНШТЕЙН — А. ГОЛЬДЕНВЕЙЗЕР

            1. e4 e5 2. Nf3 Nc6 3. Bb5 a6 4. Ba4 Bc5 5. O-O d6 6. d4 exd4 7. Bxc6+ bxc6 8. Nxd4 Bxd4 9. Qxd4 Qf6 10. Qa4 Bd7 11. Qa5 Qd8 12. Bg5 f6 13. Be3 c5 14. Nc3 Ne7 15. Rad1 O-O 16. Rd2 Qc8 17. Rfd1 Nc6 18. Qa3 Ne5 19. Nd5 Rf7 20. Qc3 Bg4 21. f3 Bxf3 22. gxf3 Nxf3+ 23. Kh1 Nxd2 24. Qxd2 Rb8 25. b3 Qg4 26. Nc3 f5 27. Rf1 Rbf8 28. Rf4 Qg6 29. Qd5 Qf6 30. Ne2 Qe5 31. Qxe5 dxe5 32. Rxf5 Rxf5 33. exf5 Rxf5 34. Bxc5 Rf1+ 35. Kg2 Ra1 36. Kf3 Rxa2 37. c3 Kf7 38. h3 Ke6 39. b4 Rd2 40. Ke3 Rd1 41. Ng3 Rg1 42. Kf3 Rc1 43. Ne2 Rc2 44. Ba7 Kf5 45. Bb8 c6 46. Ba7 Rd2 47. Ng3+ Ke6 48. Ne4 Rc2 49. Bf2 h6 50. Ke3 Ra2 51. c4 Ra3+ 52. Kd2 Rxh3 53. Nc5+ Kd6 54. Nxa6 Ra3 55. b5 Ra2+ 56. Ke1 cxb5 57. cxb5 Rb2 58. Bc5+ Kd7 59. Bb4 Kc8 60. b6 Kb7 61. Nc5+ Kc6 62. Nd3 Rb1+ 63. Kd2 Kxb6 64. Bf8 Rg1??
            Очень досадно: добившись в ожесточенном поединке ясного ничейного положения, черные притупляют внимание. После 65.Bc5+ Kc6 66. Bxg1 им пришлось сложить оружие.
            В турнирах Александр Борисович принимал участие лишь дважды. Первый раз, когда в Доме ученых образовалась шахматная секция. Профессор Гольденвейзер деятельно включился в ее работу, наряду с академиком С. А. Чаплыгиным, профессором Н. Н. Рубцовым, крупным специалистом литейного дела, впоследствии заведующим кафедрой Московского высшего технического училища, заслуженным деятелем науки и техники РСФСР, лауреатом Государственной премии СССР, и другими видными учеными. Турнир на первенство Дома собрал сильный состав. Это не помешало Гольденвейзеру завоевать первый приз, впереди того же Рубцова, опытного шахматиста-перворазрядника, кстати, отца четвертой чемпионки мира Ольги Николаевны Рубцовой. За этим последовал турнир первой категории. К сожалению, после успешного старта Гольденвейзер из-за болезни не смог довести соревнование до конца.
            Вероятно, к первому из этих турниров относится партия, текст которой также воспроизводится по архивной записи.

Защита Каро—Канн
А. ГОЛЬДЕНВЕЙЗЕР — Н. КРЫЛЕНКО
1 января 1925 г.

            1. e4 c6 2. d4 d5 3. exd5 cxd5 4. Nf3 Nc6 5. Bf4 e6 6. Nbd2 Bd6 7. Bxd6 Qxd6 8. Nb3 Nf6 9. c3 O-O 10. Nfd2 b6 11. Bd3 e5 12. f3 Bb7 13. O-O Nh5 14. Qc2 Qh6 15. Rae1 exd4 16. Nxd4 Nxd4 17. cxd4 Rac8 18. Qd1 Nf4 19. Nb3 Qg5 20. Qd2 Rc6 21. Re5 f5 22. Kh1 Rg6 23. g3 Nxd3 24. Qxd3 h5 25. Rfe1 h4 26. g4 h3 27. Rxf5 Rxf5 28. Qxf5 Qxf5 29. gxf5 Rg2 30. Rg1 Rxb2 31. f6 Rxa2 32. Rxg7+ Kf8 33. Rxb7 Rb2 34. Nc1 Rd2 35. Kg1? (К этому ходу) Гольденвейзер сам поставил вопросительный знак. Действительно, ответ 35. Rg7 позволял удержать завоеванную фигуру) 35...Rd1+ 36. Kf2 Rxc1 37. Rxa7 Rc4 38. Rb7 Rxd4 39. Rxb6 Kf7 40. Kg3 Rd3 41. Kg4 Kg6 42. f4 Rd4 43. Rd6 Re4 44. Rxd5 Kxf6 45. Rh5 Re3 46. Rh6+ Kg7 47. Rxh3 Rxh3? Ничейная "природа" возникшего ладейного окончания с пешками f и h в ту пору еще не была известна. В пешечном эндшпиле (48. Kxh3 и т.д.) черные сдались через несколько ходов. На партию Гольденвейзер затратил 1 час 10 минут — ровно вдвое меньше своего партнера, первого руководителя советской шахматной организации.
            Неоднократно встречался Гольденвейзер за шахматной доской с А. В. Луначарским.
            На глазах Гольденвейзера разворачивалась панорама шахматной жизни страны за много десятилетий. В канун матч-турнира на первенство мира 1948 года он с гордостью советского патриота говорил: "До революции шахматами в России интересовались немногие. Только после Великого Октября начался яркий расцвет шахматного искусства. Теперь наша страна по шахматам заслуженно занимает первое место в мире. Мне кажется, что почетнейшее звание чемпиона мира будет завоевано в предстоящих соревнованиях одним из советских гроссмейстеров". Итоги матч-турнира, на котором советская шахматная школа в лице ее лидера М. М. Ботвинника утвердила свое мировое первенство, полностью оправдали эти ожидания.
            Гольденвейзер не пропустил ни одно крупное шахматное состязание, проходившее в Москве, и прежде всего международные турниры 1925, 1935 и 1936 годов, матч-турнир 1948 года, последующие матчи за шахматную "корону", которые стали вехами славного пути, пройденного советской шахматной школой.
            Памятен его приход на одну из партий матча Ботвинник — Таль весной 1960 года. Живой, подвижный, несмотря на свои 85 лет, он бурно переживал всё происходящее на сцене и вокруг нее. Наверно, Гольденвейзеру вспомнилась другая битва за мировое шахматное первенство, свидетелем которой ему довелось быть. Дело происходило также в Москве, но... шестьдесят пять лет назад, когда Стейниц безуспешно пытался отобрать у Ласкера шахматную "корону". Эти два события разделяет целая шахматная эпоха.
            "Минувшее проходит предо мною..." Делясь своими воспоминаниями, Гольденвейзер писал тогда же музыковеду В. П. Моделю: "Прежде всего, о матче Ласкер — Стейниц 1896 года, на некоторых партиях которого я был. Разумеется, Ваша ссылка на возраст и особенно на состояние здоровья Стейница правильна, и результат матча был бы, вероятно, менее разгромным при других условиях. Однако первый матч, в котором Стейниц не был болен, был также выигран Ласкером. Я думаю, что причиной поражения было яркое, молодое в то время дарование Ласкера и его решительная воля к победе. Стейницу мешал его догматизм и упорное отстаивание своих ложных идей. Он часто продолжал настаивать на опровергнутых дебютных ходах, пытаясь доказывать их правильность. Именно догматически отстаивал свои странные идеи, как, например, упорное расположение своих фигур на первой линии доски, и т.п. Ласкер после этого матча еще в течение 27 лет был шахматным чемпионом мира, чем ярко доказал свое право на первенство".
            В пору матча между М. Ботвинником и М. Талем, представлявшими разные генерации советской шахматной гвардии, Гольденвейзер целиком отдавал свое расположение Ботвиннику и даже не без оттенка грусти замечал, что молодежь вся "болеет" за Таля. То вовсе не было брюзжанием старости, которой недоступны мысли и чувства новых поколений. Как раз ум и сердце Гольденвейзера всегда были открыты всему, что исходило от юности. В Ботвиннике он видел воплощение незыблемых ценностей шахматной классики, помноженных на непоколебимую крепость характера — советского характера. Александру Борисовичу выпало стать очевидцем возвращения Ботвинника на шахматный "трон" — нового подвига прославленного гроссмейстера, ставшего живой легендой советских шахмат.

ГОРЯЧАЯ ЛЮБОВЬ

            Что же было глубинным истоком горячей любви Гольденвейзера (его собственные слова) к шахматной игре?
            Он считал ее очень полезной для развития человека и вместе с тем прекрасным умственным отдыхом. "Между прочим,— добавлял Александр Борисович,— это же не раз говорил Л. Н. Толстой. По себе я замечаю, что, сыграв одну или две партии в шахматы после трудной работы, я чувствую себя значительно добрее". Прекрасные и полезные качества шахмат притягивают к ним все новые и новые тысячи почитателей.
            Ныне мы ведем счет на миллионы!
            В своей "шахматной автобиографии" Гольденвейзер не преминул отметить, что музыканты очень часто являются неплохими шахматистами. Он приводил в пример Филидора, ссылался на популярность шахмат среди студентов консерватории, на результат альтернативного сеанса, проведенного Эм. Ласкером и мастером И. Каном в клубе мастеров искусств на исходе 1935 года. Из четырех выигравших трое оказались музыкантами: сам Гольденвейзер, одержавший победу в хорошем стиле, скрипач Ойстрах и дирижер Лео Гинзбург. "Мне кажется,— развивал свое суждение Александр Борисович,— что между шахматным мышлением и мышлением музыканта-композитора существует некоторое родство. И там, и здесь приходится в уме выбирать лучшие из многих вариаций, рассматривать и "шлифовать" их не зрительно (и не на слух), а прежде всего в уме". Тонкое наблюдение, конечно, не исчерпывающее дела, но раскрывающее его с новой стороны.
            Выдающийся музыкант в повседневной жизни, заполненной неустанными трудами, которые находили свежий заряд в радостях отдохновения, немыслим без шахмат. "Часто я,— вспоминала В. Попандопуло,— заставала Александра Борисовича дома, играющего с кем-нибудь в шахматы, а иногда и одного его за шахматной доской... Сутки Александра Борисовича казались длиннее обычных. После занятий со студентами в консерватории он успевал дома и редакторской работой заняться, и за инструментом поработать, играть или сочинять. Получая огромное количество газет и журналов, он всегда был в курсе всех политических событий, научных открытий, шахматных турниров, спортивных соревнований". И. Л. Левинсон: "И действительно, Александр Борисович всегда был занят каким-нибудь делом. Досуг его был заполнен — он играл в теннис, в шахматы, много читал".
            Шахматы своеобразно преломились даже в педагогической практике Гольденвейзера. Любопытно свидетельство одного из его многочисленных учеников, ставших лауреатами международных конкурсов, Дмитрия Паперно: "Кажется, я учился в девятом классе школы, когда, увлекшись шахматами и футболом, стал очень мало заниматься дома. Моя мать, обеспокоенная, рискнула пойти к Александру Борисовичу посоветоваться с ним и вернулась пораженная тем, что Александр Борисович с явным удовольствием узнал о шахматах, а когда зашла речь о футболе, поинтересовался, за какую команду я "болею". Когда после этого я осенью появился в классе с большим опозданием, Александр Борисович не без ехидства спросил: "Что, футбольный сезон кончился?"
            В то же время, как ни велико было место шахмат в жизни Гольденвейзера, он никогда не позволял, чтобы они из прекрасного и полезного подспорья превращались в самоцель, отрывающую от главного предназначения. Большой интерес представляют ранние дневниковые записи об одном консерваторском товарище:
            "Алчевский бросил за месяц до окончания консерваторию и взял свои бумаги. Вот человек, который может, но не хочет... При его удивительном гармоническом даре, при его яркой окраске, оригинальности, чудном слухе, уме и безукоризненном художественном вкусе он мог бы наделать чудес. И всё это прокисает у Тверской заставы, в пошлой давящей и гнетущей его обстановке. Проводить сутки на велосипеде, на лыжах, часами копаться в шахматных книжках, чтобы как-нибудь убить время. Убить время! Я не могу без содрогания слышать об этом убийстве. Так мало нам дано жить, так много интересного, живого в "жизни", так многое хочется наблюдать, так многому научиться и многое, многое перестрадать. Мне жаль "неинтересно" проведенного часа".
            Александру Борисовичу Гольденвейзеру было дано счастье прожить полно, интересно, живо. Шахматы помогали ему в этом. А он платил им горячей любовью, пронесенной через всю жизнь.

Сб. "Они играли в шахматы" (Москва, "Советская Россия", 1982)
Подготовка страницы: fir-vst, 2013
Скан: hudsevi, формат djvu: nik53 (форум Ru-Board, 2012)
PGN



gira: Читальный зал

Обратная связь:   fir-vst