Александр Кобленц
Ставка — 32 английских фунта!

Глава из книги "Воспоминания шахматиста"


            В 1939 году я больше полугода прожил в Лондоне. Когда журналистские дела приводили меня в Сити — деловой центр английской столицы, я обязательно заглядывал в шахматное кафе "Гамбит", на узенькой Кэннон-стрит — как не сыграть партию в шахматы? В этом кафе "дежурили" по целым дням несколько профессионалов, которые за шиллинги были готовы играть с любым посетителем. Но я не отбивал у них клиентуру, так как со мной, шахматным мастером, посетители предпочитали играть бесплатно. Играть на деньги с классным шахматистом, по их мнению, даже неэтично. Я только никак не мог понять, почему те же самые джентльмены считали в порядке вещей проиграть за один вечер несколько сот фунтов за карточным столом, на ипподроме или даже на собачьих бегах?
            Забежит, бывало, на часок в обеденный перерыв солидный джентльмен, и ко мне: "Хотите сыграть партию?". Я не мог обычно пересилить себя и ответить: "Играю только на ставку",— как обычно отвечали "профи" — завсегдатаи этого кафе. А откровенно говоря, отобрать у них несколько фунтов я был не прочь — деньги мне были очень и очень кстати... Но я только кивал головой, соглашаясь. Бизнесмен играл с большим аппетитом, уплетая одновременно английский бифштекс с чипсами. Проиграв несколько партий, он спохватывался, бросал взгляд на часы и, поблагодарив меня, удалялся.
            Но в один прекрасный день — было это за несколько часов до закрытия кафе — в помещении появился худой человек с козлиной бородкой и какими-то воровато бегающими глазами.
            Как потом выяснилось, это был ювелир из Антверпена, наезжавший раз в месяц в Лондон на крупные аукционы бриллиантов. Каждый вечер, окончив свои дела, он наведывался в шахматное кафе.
            — Сыграем партию? — обратился он ко мне.
            — Уже поздновато,— ответил я.
            — Что вы, до закрытия не меньше часа, а я играю быстро. Несколько партий сыграть сумеем.
            Я согласился. Расставили фигуры, мой противник говорит:
            — Знаете, я играю только на ставку, а то у меня, если не на деньги, интерес к партии пропадает. Сыграем поначалу на 10 шиллингов, а?
            Сумма была для меня немалая, но уйти в "кусты" уже неудобно, тем более что к нашему столику подсели зеваки в ожидании предстоящих битв.
            — Но, знаете,— вновь заговорил мой будущий противник,— я вижу по вашим глазам, что вы сильный шахматист, и я играю с вами при одном условии — я играю белыми и вы даете мне фору — пешку на f7.
            Психологический расчет моего партнера вновь оправдался — не хотелось молодому человеку проявить малодушие, пришлось согласиться...
            Началась игра. Мой противник был хорошим тактиком, но о стратегии, постановке партии он не имел ни малейшего понятия.
            Когда я выиграл первые две встречи, ювелир предложил:
            — Играем на целый фунт, а?
            Я, честно говоря, был не прочь иметь синицу в руках, но опять стало неловко — надо же дать человеку возможность отыграться. Я согласился. Но когда мой противник, вновь проиграв, предложил играть на два фунта, я понял, что он бьет на мое честолюбие, сообразив, что я не из тех, кто убегает с добычей "под мышкой"... Он, конечно, надеялся, что, получая столь серьезную фору, рано или поздно обыграет меня и сможет, ухмыляясь, подняться и уйти в отличном настроении, потрепав мастеру нервы, а главное — получить все удовольствия бесплатно.
            Я опять согласился. Выиграл подряд три партии и стал обладателем капитала в шестнадцать фунтов, так как после каждого проигрыша мой противник неустанно восклицал:
            — На все деньги!
            К этому времени мы были уже окружены плотной стеной посетителей, все бросили игру и устремились к сенсационному поединку. За первым образовался и второй ряд взгромоздившихся на поставленные стулья болельщиков. Стало трудно дышать. Ювелир вытер большим красным платком пот со лба и испытующе посмотрел мне в глаза.
            — Может быть, победитель струсил? — закинул он удочку, перед тем как принять новое решение.
            Я спокойно выдержал взгляд и молча ждал "хода" соперника. Наступила короткая пауза, все застыли в ожидании решения неудачника.
            — На все деньги! — раздался вновь голос моего противника.
            Чуть покачнулись от волнения наэлектризованные зрители. Тридцать два фунта были по тем временам немалой суммой.
            Началась партия в мертвой тишине, ее нарушали лишь стук фигур и нервное покашливание моего противника.
            На сей раз мой соперник играл целеустремленнее, сумел, в отличие от предыдущих партий, вывести в бой несколько фигур. Однако мне удалось более гармонично расположить свои силы и, что самое главное, по иронии судьбы именно дача вперед пешки f7 обеспечила мне в этой партии победу. На открытой линии "f" взорвалась бомба!
            Мой противник икнул, когда я своим ходом со стуком пожертвовал ладью:

диагр

            1...Л:f2! 2. Кр:f2 Фb6+ 3. Се3 Лf8+ 4. Крg1 Ф:e3+ 5. Крh1 Сg2+!
            Этой жертвой слона черные стремятся ворваться в лагерь белых и второй ладьей.
            6. Кр:g2 Лf2+ 7. Крh1 Л:h2+!
            Вторая жертва ладьи разрушает пешечные бастионы белых окончательно.
            8. Кр:h2 Ф:g3+ 9. Крh1 Фh2Х.
            Потупившись, бельгиец впился взглядом в заключительную позицию и застыл. Чтобы вывести его из оцепенения, я счел уместным вкрадчиво, но не без ехидства, шепнуть:
            — Сэр, вам мат!
            Облегченно вздохнули присутствующие, раздались возгласы восторга, кто-то на "галерке" попробовал зааплодировать. Но мой побледневший соперник молча и с отсутствующим взглядом машинально расставлял фигуры.
            "Неужели он собирается продолжить эту пляску нервов?" — подумал я. Но встреча закончилась неожиданно и совсем прозаически: официантки, давно наблюдавшие с неудовольствием за засидевшимися шахматными болельщиками, начали одну за другой тушить лампы. Хорошо, что мой огорченный соперник сумел еще расплатиться при постепенно гаснущем свете...
            Не одна бутылка доброго бургундского вина была выпита с моими английскими друзьями за душу моего мучителя. Но если всерьез — партия осталась надолго в моей памяти: не каждый день удается одерживать решающие победы жертвами двух ладей и слона...

Александр Кобленц, "Воспоминания шахматиста", М., "Физкультура и спорт", 1986
Подготовка страницы: fir-vst, 2013


gira: Читальный зал

Обратная связь:   fir-vst