Сало Флор
Предисловие к "ВШМ: Макс Эйве" (1979)

(Москва, "Физкультура и спорт", 1979)


            С Максом Эйве я познакомился и подружился "недавно" — всего-навсего 50 лет назад. Он уже тогда был высокого роста, но жил не высоко: проживал в скромной квартире, в которую вела типично высокая голландская лестница (дом, разумеется, без лифта). Каждое утро молодой преподаватель математики отправлялся в женский лицей: "Первым делом, первым делом математика; ну, а шахматы? А шахматы потом".
            Недавно я был в гостях у моего давнишнего друга. Мы с Эйве отметили "золотой" юбилей нашей дружбы. Было что вспоминать. Эйве давным-давно не преподаватель математики, а профессор двух университетов, к тому же вышедший на пенсию. Вот уже 10 лет, как профессор проживает, в буквальном смысле слова, на высоте — на шестом этаже современного высотного здания,— разумеется, с лифтом, точнее — даже с двумя.
            Наша встреча совпала с временем, когда проф. Эйве вышел на пенсию и как президент ФИДЕ. Молодое наше поколение знает имя Макса Эйве больше как шахматного деятеля, пропагандиста, президента ФИДЕ, причем в этом качестве не с самой лучшей стороны, что я считаю несправедливым. Хочется сказать несколько слов по этому поводу (отнюдь не как адвокат Эйве, в котором он совершенно не нуждается).
            Конечно, я не удержался и задал Максу вопрос:
            — Не жалеешь, что ты больше не возглавляешь ФИДЕ?
            Эйве, теперь уже почетный президент ФИДЕ, задумался, а потом произнес:
            — Даже трудно сказать. С одной стороны, немного жаль, поскольку я предан шахматному искусству и рад бы еще послужить ему. Но, с другой стороны, немного устал и несколько разочарован. Трудная это функция, президентство! Не знаешь, как угодить всем, как поступить порой, чтобы не было обиженных.
            Помню одну беседу с Эйве, состоявшуюся несколько лет назад.
            — Ты очень популярен, у тебя нет врагов,— сказал я тогда Эйве.
            А профессор мне в ответ:
            — Так ведь это плохо! Некий философ утверждал, что человек, у которого не было врага, не жил.
            Позже Эйве "успокоился" и с удовлетворением сообщил:
            — Есть! Появился первый "враг". Бент Ларсен перестал со мной здороваться: он считает, что это я его включил в 1973 году в ленинградский межзональный турнир. По мнению Ларсена, этот турнир был сильнее, чем в Петрополисе.
            Позже у Эйве появился еще один недруг — Роберт Фишер. Он считает Эйве и ФИДЕ врагом № 1, поскольку президент не согласился на условие Фишера: "при счете 9 : 9 чемпион мира сохраняет свой титул".
            Сегодня Эйве "спокоен": "врагов" у него предостаточно. Быть президентом ФИДЕ очень и очень нелегко. Это весьма почетное звание, но если что-то (а таких "что-то" много, ой как много!) не так, то в этом случае президент всегда виноват. Можно согласиться с тем, что Эйве иногда на самом деле допускал ошибки в своих решениях. Случалось это, по-моему, главным образом потому, что Эйве, как человек слишком добрый, слишком мягкий по характеру, стремился всегда в случае разногласий или конфликта "сделать ничью", чтобы всем было хорошо. При решении сложных вопросов (особенно если дело касается розыгрыша первенства мира) это в нынешнее время невозможно. Надо иметь в виду, что Эйве был на посту президента ФИДЕ в период (1970—1978), когда состоялись два матча на первенство мира — в Рейкьявике и Багио.
            Справедливости ради надо признать, что за эти 8 лет Эйве сделал очень много полезного для развития шахмат, популяризации их в слаборазвитых странах. Новый президент Фридрик Олафссон получил богатое наследие — авторитетную сильную организацию, объединяющую 106 стран.
            Это всё, конечно, так, между прочим: ведь эта книга не об общественном деятеле Эйве, а об Эйве-шахматисте.
            Изучение творчества крупных шахматистов — не обязательно только чемпионов мира — полезно и даже необходимо: факт, который наши многие молодые мастера почему-то не учитывают (напрасно, зачем обеднять свое творчество?). Можно ли Эйве считать крупным шахматистом? Что за вопрос? Но его у нас иногда можно слышать. Почему? Потому что об Эйве (сам он автор огромного количества книг, написанных в самых разных жанрах — теоретических, исторических и др.) у нас почти ничего нет. Уже в этой связи надо приветствовать, что наконец-то выходит серьезная книга о творчестве экс-чемпиона мира Макса Эйве.
            Есть ли чему учиться на партиях Эйве? Безусловно. Стиль Эйве отличался гибкостью. Будучи прекрасным теоретиком, голландский гроссмейстер внес в некоторые дебюты кое-что (правда, не так уж много) новое, свое. Но здесь следует заметить, что в прежние времена даже ведущие маэстро не придавали большого значения изучению дебюта, как это делается в наши дни, поскольку сегодня без обширных знаний в области шахматных начал в турнире лучше не появляться. Эйве не избегал сложной борьбы, был неплохим тактиком, но в его партиях мы больше видим искусство тонкого стратега. Встречаясь с партнерами высочайшего класса, Эйве умел создавать прекрасные образцы чистой стратегии. Таких примеров в этой книге читатель найдет немало.
            Шахматная молодость Эйве протекала, надо сказать, легко, счастливо. Дело в том, что он рос и совершенствовался как шахматист в своей маленькой Голландии — стране, которая не пострадала от первой мировой войны. В то время голландский гульден высоко котировался на международном рынке и являлся заманчивой приманкой для шахматных профессионалов, которым жилось, мягко выражаясь, не очень жирно. Р. Шпильман, Г. Мароци, Р. Рети, Эм. Ласкер, позже А. Алехин с удовольствием приезжали в богатую Голландию. Приезд каждого из них Эйве использовал для практики.
            Макс Эйве всегда считался любителем шахмат (правда, у шахматистов нет грани между любителем и профессионалом) и поэтому относительно редко выезжал за границу, хотя отовсюду получал много приглашений. И всё же нельзя сказать, что шахматы были для Эйве лишь хобби. О нет! Он, невероятно трудолюбивый, внимательно изучал творчество других шахматистов, "потихоньку" готовился к большому прыжку — к матчу на первенство мира. Сегодня, когда в матче на первенство мира фигурирует призовой фонд в миллион гульденов, звучит смешно, что в 30-х годах было крайне трудно обеспечить призовой фонд в размере 10 тысяч долларов. В Голландии это сделать было относительно легче, и в 1935 году Эйве сыграл матч с чемпионом мира Алехиным. Когда Эйве совершенно неожиданно для шахматного мира матч выиграл и "вполне естественно" в 1937 году проиграл матч-реванш, то "почему-то" голландца назвали "калифом на час". Даже сегодня еще у многих любителей шахмат "почему-то" проскальзывает ироническая улыбка, когда разговор заходит о победе Эйве над Алехиным в 1935 году. Я говорю "почему-то", поскольку до сих пор существует версия о том, что тогда "Алехин не был Алехиным" и провел матч чуть ли не в "невменяемом состоянии". Я присутствовал на обоих матчах. Действительно, Алехин находился в неважной физической форме. Но попробовали бы вы выиграть матч у Алехина даже в плохой форме! Читатель догадывается, что я имею в виду под "плохой формой" Алехина. Но этот же читатель и увидит, что Алехин, пребывая даже в "плохой форме", играл некоторые партии великолепно, гениально. В матче было много ошибок, упущенных возможностей. Но в каком матче их не было?..
            Эйве всегда старается быть объективным. Он никогда не считал, что его мастерство может сравниться с огромным природным талантом великого Алехина. Эйве, как известно, однажды отметил, что среди чемпионов мира особенно Ласкер, Алехин и Ботвинник сыграли важнейшую историческую роль. Сегодня Эйве к этой тройке прибавляет Карпова, которого он в 1975 году во время провозглашения его чемпионом мира назвал гением шахмат.
            Хорошо известно: в практике бывает, что один гроссмейстер для другого — партнер неудобный. Эйве — единственный шахматист, которому удалось победить непревзойденного русского чемпиона мира. Не только в 1935 году Эйве был неудобным противником для Алехина — всегда. В 1926/27 году, когда Алехин был в отличной форме накануне его победоносного матча с Капабланкой, он с трудом выиграл матч у Эйве — 5½ : 4½. Алехин с Эйве сыграли около 100 партий, и на стороне Алехина лишь минимальный перевес — в 2 или 3 очка (пусть любители статистики точно подсчитают).
            Так бывает. С Алехиным Эйве играл удачно, с Эм. Ласкером он был беспомощен. Эйве в начале знакомства с Ботвинником считался неудобным противником для чемпиона СССР. Позже Ботвинник неоднократно побеждал голландца. Когда Смыслов и потом Таль через год после победы над Ботвинником проигрывали ему матч-реванш, никто не называл Смыслова и Таля "калифами на час". Поэтому подобная ирония в адрес Эйве также неуместна.
            Еще хотелось бы отметить, что отношения между Алехиным и Эйве всегда были если не нежными, то, во всяком случае, в спортивном отношении корректными — соперники уважали друг друга. Я на своем веку видел более десятка матчей на первенство мира, но только на матчах Алехин — Эйве слышал из уст побежденного традиционную некогда фразу: "Да здравствует чемпион мира!"
            В 1948 году в Гааге и Москве проходил матч-турнир на первенство мира. И многие иронизировали по поводу неуспеха Эйве, занявшего последнее место. Я бы сказал по-другому: Эйве был не последним, а пятым! К тому времени Ботвинник, новый чемпион мира, был явно сильнее не только Эйве, но и остальных претендентов: Смыслова, Кереса, Решевского. После этого состязания для Эйве лучше всего бы прекратить попытки в борьбе за шахматную корону, но он в свои 52 года участвует в турнире претендентов в Цюрихе. Увы, соревноваться в течение 28 туров с молодежью ему оказалось явно не под силу...
            Эйве — человек, признающий только правду, справедливость. Во время войны он ни разу не играл в гитлеровской Германии, по мере своих сил помогал антифашистам в Голландии укрываться от преследований нацистов. Эйве — большой друг не только советских шахматистов, но советского народа. Из всех зарубежных шахматистов Эйве наиболее часто посещал СССР — сколько раз, он даже не помнит. Человек большой эрудиции, весьма деликатный, интереснейший, остроумный собеседник, Эйве обладает мгновенной реакцией. Он всё понимает с полуслова на нескольких западных языках, немного и по-русски. Эйве всю жизнь занимается спортом, соблюдает железный спортивный режим и в сегодняшнем почтенном возрасте находится в отличной форме. "Летучий голландец" очень легок на подъем: сегодня — Багио, завтра — Буэнос-Айрес, а полет в Москву для него всегда небольшая приятная прогулка.
            Эйве давно не чемпион мира, Эйве уже не президент ФИДЕ. Эйве остался просто Эйве, национальным героем маленькой, дорогой ему Голландии, частью великой истории шахмат.
            Уважаемые читатели! Изучая творчество (по-моему, весьма глубокое) Макса Эйве, вы убедитесь, что Эйве, как он сам неоднократно подчеркивал, не гений. Но вы убедитесь и в том, что Эйве играл в шахматы (он и теперь еще иногда выступает за свой клуб) "неплохо". Изучайте, учитесь на примерах шахматного творчества Макса Эйве, крупного методиста, практика, мыслителя.

"ВШМ: Макс Эйве", М., "Физкультура и спорт", 1979
Подготовка страницы: fir-vst, 2013


gira: Читальный зал

Обратная связь:   fir-vst