Александр Чистяков
Талантливый скептик

"64 — Шахматное обозрение" 1989 №17


image
            Владимир Павлович Симагин. Сейчас ему было бы семьдесят... В памяти встает образ молодого высокого стройного человека, добившегося значительных шахматных успехов, уже вкусившего "заграницу", но всегда настроенного как-то пессимистически, большого скептика.
            Наверное, это объяснялось тяжелым детством — после ранней смерти отца семью из двух братьев тащила мать, по профессии учительница. Владимир Павлович не без грустного юмора рассказывал мне, как жили они все — у его брата было в то время уже двое маленьких детей — в одной комнате в старом доме в Москве на Никольской улице (ныне улица 25 Октября). Здесь прошли его школьные годы, здесь он готовился к своим первым шахматным соревнованиям.
            Здоровье у В. Симагина с детства было неважное. Не удивительно, что он не дожил даже до пятидесяти лет, печальным образом повторив судьбу родного брата, который скоропостижно скончался в 47 лет во время лыжной прогулки.
            Я редко встречал человека более одержимого шахматами, чем В. Симагин. Пожалуй, из москвичей можно вспомнить еще лишь В. Люблинского. Несколько раз мне довелось жить с В. Симагиным в одном гостиничном номере на различных турнирах, и я не помню, чтобы он когда-нибудь отправился в театр, на экскурсию или попросту на прогулку. Правда, он любил читать, но в основном в постели.
            Пренебрежение к спортивной стороне шахматного режима, к сожалению, сказывалось. Так, например, несколько дней подряд В. Симагин, почти не выходя из номера, анализировал свою отложенную партию с Г. Каспаряном (полуфинал XX первенства СССР, Сочи, 1952) и при разноцветных слонах в эндшпиле добился этюдной победы, но чего это ему стоило!
            Первый "выезд в свет" у В. Симагина состоялся летом 1937 года. Он, первокатегорник А. Ярошевский и я, тоже первокатегорник (звания кандидат в мастера тогда еще не было), были делегированы как представители Москвы в Саратов для участия в первенстве ЦК "Учитель". Стояла сильная жара, все места в гостинице оказались занятыми, и мы втроем поселились в пристройке к особняку на Радищевской улице, в котором размещался Дом учителя и где шла игра. Пристройка находилась во дворе, она напоминала сарай — удобств никаких, но зато прохладно. Мы, три москвича, жили дружно, хотя подчас и спорили: и Ярошевского, и Симагина убедить в чем-либо было очень трудно. В наших же "спорах" за шахматной доской мне сопутствовал успех, в те годы я был на подъеме...
            Запомнилась мне и встреча с В. Симагиным в 1943 году. Я тогда служил в воинской части, которая передислоцировалась с Северного Кавказа под Москву. В один из увольнительных дней я побывал на шахматном чемпионате столицы. Выступал в нем и В. Симагин, встречавшийся в тот день с М. Ботвинником. Партию эту Владимир Павлович проиграл, но во всех дальнейших встречах с Ботвинником добивался почетных ничьих, причем в одной из них с позиции силы. Следует также отметить, что все четыре партии с грозным противником Симагину по жребию пришлось играть черными. В 1944 году в сильном по составу турнире в Иваново он выполнил норму мастера, а в 1946-м занял в чемпионате Москвы второе место после Д. Бронштейна, опередив В. Смыслова — четырехкратного чемпиона столицы, А. Котова, В. Алаторцева, И. Бондаревского и других. Это дало ему право выступить в дружеских матчах сборной Москвы с шахматистами Праги и Будапешта.
            Через год Бронштейн и Симагин поменялись местами: в заключительном матч-турнире за звание чемпиона Москвы 1947 года первым был Симагин, вторым Бронштейн, третьим остался Г. Равинский.
            Талант В. Симагина был весьма своеобразным. Владимир Павлович вдумчиво работал над шахматами, имел свои дебютные заготовки. Он почти обезвредил за черных опасный гамбит Стаунтона, стремился реабилитировать систему Ильина-Женевского в голландской защите, изобретал новые схемы в сицилианской. В варианте дракона он разработал интересную жертву качества на c3 и осуществил сенсационный маневр Bh8?! в ответ на Bh6.
            Трудно было мне играть с "послевоенным Симагиным". Имея черные фигуры, не всегда удавалось своевременно разгадать его остроумные позиционные маневры. И, наоборот, когда ему выпадали черные, он как-то легко выходил из затруднений.
            Вот наша "яростная" партия из чемпионата Москвы 1952 года.

А. ЧИСТЯКОВ — В. СИМАГИН
Защита Грюнфельда D90

            1. d4 Nf6 2. c4 g6 3. Nc3 Bg7 4. Nf3 d5 5. cxd5 Nxd5 6. Qa4+ c6 7. e4 Nxc3 8. bxc3 O-O 9. Rb1 c5 10. Be2 Nc6 11. Be3 cxd4 12. cxd4 Bg4 13. d5 Bxf3 14. gxf3 Na5 15. h4 h5 16. Rg1 b6 17. f4 Rc8 18. f5 Qd6 19. Kf1. Лучше 19. Rg2, отнимая у черного ферзя возможность вторжения на h2.
            19...Rc3 20. Rc1 Rxc1+ 21. Bxc1 Rc8 22. Ba3 Qh2! 23. Ba6. После 23. Qd7 Qh3+ получалась ничья, но мне казалось, что позиция белых более перспективна.
            23...Qh3+ 24. Ke2 b5!!

диагр

            В затруднительном положении Симагин находит блестящий тактический шанс, отвлекающий ферзя от пункта c2 и слона — от нападения на ладью.
            25. Qxb5?! Очень рискованно. Взятие пешки слоном приводило к ничьей: 25. Bxb5 Rc3 26. Bb2 Qf3+ 27. Ke1 Re3+!
            25...Rc2+ 26. Kd1 Qc3. На 26...Nc4 следует 27. Qb8+ Kh7 28. fg+ fg 29. Qg3!
            27. Qd3! Rxa2 28. Qxc3 Bxc3 29. Bxe7 Rd2+. Выигрыш качества — 29...Ra1+ 30. Kc2 Rxg1 31. Kxc3 — опасен для черных ввиду проходной пешки d.
            30. Ke1. Конечно, не 30. Kc1? Nb3+ 31. Kb1 Rb2#.
            30...Rxd5+ 31. Ke2 Rd2+ 32. Ke3 Rd7 33. Ba3 Kh7 34. fxg6+ fxg6 35. e5?! Bxe5 36. Bd3 Rg7 37. Rg5 Bc7 38. Bb4? Белые хотят слишком многого. Правильно было 38. Rxh5+ Kg8 39. Rh6. Теперь же мне без пешки пришлось бороться за ничью.
            38...Bb6+ 39. Ke4 Nc6 40. Bc3 Rd7 41. Bb5 Rd6 42. f4! Согласились на ничью. Грозит 43. f5, примерный вариант таков: 42...Bd8 43. Rc5 Ne7 44. Be5 Rb6 45. Bc7! Rxb5 46. Rxb5 Bxc7 47. Rb7 Bd6 48. Rxa7 Kh6 49. Rxe7! Bxe7 50. f5 g5 51. hg+ Kxg5 52. Kf3 Kh4 53. Kg2, сводя игру к теоретической ничьей.
            Я уже отмечал, что Симагин был пессимистически настроенным человеком. Он часто жаловался на здоровье. В 1956 году на турнире в Харькове я постоянно помогал ему во время наших совместных прогулок переходить оживленную Сумскую улицу (главную в этом городе), он страдал агарофобией — боязнью пространства. В конце концов он там попал в больницу и выбыл из турнира.
            В 1962 году мы опять жили вместе в Ленинграде в гостинице "Северная". Шел турнир по шевенингенской системе — мастера против молодых кандидатов. Сыграв два-три тура, Симагин настолько плохо себя почувствовал, что пришлось его отправить в бывшую Мариинскую больницу на Литейном проспекте. Приехали из Москвы его жена и сын.
            Перед отправкой в больницу Симагин не скрывал своих предчувствий. Он даже сказал: "Не люблю Ленинград, этот мрачный город-музей. Если умру здесь, то по крайней мере в звании гроссмейстера" (его он получил в 1961 году). К счастью, дело пошло, хотя и медленно, на поправку...

            А. ЧИСТЯКОВ,
            мастер


См. также:  "Владимир Симагин. Сост. С. Б. Воронков" (1981): Фрагменты из книги

Подготовка страницы: fir-vst, 2014
PGN



gira: Читальный зал

Обратная связь:   fir-vst