Л. Абрамов
Прогнозы не сбываются

Бюллетень "XXXIV чемпионат СССР по шахматам. Финал" (Тбилиси, 1967) №15


image
            Когда подводятся итоги такого крупного события, как чемпионат Советского Союза, да к тому же еще "зональный", весьма полезно вспомнить о предшествовавших ему прогнозах. Ведь прогнозы — это, собственно говоря, то, с чем пришли советские шахматисты к первенству, так сказать, прошлое. Итоги же составляют наше настоящее и позволяют немного заглянуть в будущее. Так вот, сравнение настоящего с прошлым и представляет собой итоги соревнования.
            Если помните, такой крупный авторитет в области шахмат, как чемпион мира Петросян, дал понять своей статьей в газете "Правда" от 30 декабря, что он отдает предпочтение в борьбе за первые четыре места Смыслову, Корчному, Штейну, Суэтину, Полугаевскому и Холмову. Как видите, этот прогноз оправдался менее чем наполовину, хотя привести шесть фамилий значительно легче, чем точно четыре.
            Посмотрим теперь газету "Шахматная Москва" (за 30 декабря), где столичные гроссмейстеры Авербах, Васюков и Либерзон называли имена "своих" претендентов на успех. В этой анкете, по большинству голосов, места распределились так: Корчной и Штейн — по 3, Геллер и Смыслов — по 2, Бронштейн и Полугаевский — по 1. Снова названы шесть имен, но среди них нет ни Тайманова, ни Гипслиса. Больше того, Авербах прямо сказал: "Мне кажется, не попадет мой друг Марк Тайманов..."
            Я уже не говорю о том, что Полугаевский, например, писал, что никто не пройдет турнир без поражений, а это удалось Корчному. Спасский считал, что для поездки на межзональный турнир достаточно набрать 11,5 очка, а оказалось, что те, которые набрали по 12 очков, и то еще не обеспечили себе этого права. Васюков называл в качестве новых чемпионов страны Корчного или Смыслова и думал, что для этого достижения достаточно будет 12,5 очка, а победителем оказался Штейн, набравший 13 очков.
            Перечень таких примеров можно, конечно, умножить.
            Что же следует из такого сравнения? Как надо оценивать сегодня соотношение сил ведущих советских шахматистов?
            Надо прежде всего воздать должное Штейну. Занять I место в чемпионате может только очень сильный гроссмейстер. Для того же, чтобы выиграть три из четырех последних чемпионатов, надо быть выдающимся шахматистом. Ведь не случайно, что до Штейна это удалось только Ботвиннику. Такая характеристика вполне подкрепляется, творческими данными. Большое природное дарование, хорошие знания, значительный опыт, уверенность в своих силах, отличная техника расчета, выдержка — вот далеко не полный перечень качеств, обеспечивших исключительный успех.
            Мы не видели Геллера в числе участников двух последних чемпионатов, и хотя можно считать доказанным, что такие перерывы пагубно отражаются на спортивной и творческой форме, но в данном случае одесский гроссмейстер преодолел и эти трудности. Видимо, дело в том, что постоянная шахматная активность позволяет Геллеру углублять и развивать свое шахматное мышление, позиционное чутье. В его лице мы видим сейчас одного из крупнейших знатоков шахмат, и поэтому II место Геллера получило всеобщее признание.
            Прошу понять меня правильно, но мне кажется, что Корчной не показал ничего нового в этом соревновании. Его силы хватило на то, чтобы пройти турнир без поражения и стать одним из трех бронзовых призеров. Тайманов же, вот уже второй год подряд, явно находится на подъеме. Еще реже гроссмейстеру изменяла его интуиция, быстрее появлялись и дальше рассчитывались многочисленные тактические операции.
            Появление вместе с ними на пьедестале почета Гипслиса это, пожалуй, главная и самая приятная неожиданность чемпионата. У нас как-то привыкли после нескольких лет выступлений приклеивать к шахматисту ярлык с указанием предела его спортивных возможностей. При том не учитывается, что развитие мастера — это не равномерное движение. Иногда бывает период застоя, даже серьезное отступление, а потом, когда накопятся необходимые качественные изменения, вполне возможен скачок вперед. Так вот, на этом чемпионате выявилось, что класс игры Гипслиса продвинулся от уровня сильного мастера до, скажем пока скромно, среднего гроссмейстера. Он при этом достаточно разносторонний шахматист, всегда хорошо подготовленный, без каких-либо заметных творческих или спортивных изъянов.
            Следует ли считать аксиомой, что победителей не судят? Вряд ли, так как этим мы оказали бы им медвежью услугу.
            Штейн, например, не умеет играть на ничью и в первую очередь поэтому потерпел поражение от Геллера и Полугаевского. Геллер, в свою очередь, допускает порой из-за благодушного настроения просмотры. Гипслис иногда идет на рискованные дебютные эксперименты, Тайманов, бывает, в этой же стадии партии проявляет легкомыслие, а Корчной не должен уже столь принципиально и настойчиво в некоторых случаях вызывать огонь на себя, да еще в обстановке жесточайшего цейтнота.
            Можно ли всех остальных 16 участников зачислить в неудачники и, так сказать, приступить к их проработке? Конечно, нет.
            Огромный шаг вперед сделал Лейн, завоевавший по примеру Гипслиса гроссмейстерский балл. Он безусловно является одним из основных претендентов на это почетное звание. Тут же заметим, что на большой успех Лейн не может рассчитывать, пока не приведет в порядок свою нервную систему и не перестанет (скажем жестче для увещевания) распускать себя до и во время ответственных встреч.
            Медленно, но верно совершенствуется Крогиус. Его позиционный пресс работал на чемпионате хорошо, но к концу "хозяин" немного выдохся и стал управлять машиной менее уверенно.
            Одним из наиболее приметных итогов турнира является осуществление высказанной Петросяном надежды на то, "что расправит по-настоящему крылья одаренный В. Савон". Правда, молодому мастеру удалось это сделать только после первой половины соревнования, в которой он набрал лишь 3,5 очка из 10. Но он и так успел наделать "бед" и добился весьма почетного пятидесятипроцентного итога.
            Перейдем теперь к тем финалистам, которые явно не оправдали возлагавшихся на них надежд.
            То, что Смыслов не попал в число участников межзонального турнира, само по себе сенсация. Конечный же результат (X—XII места) — это уже никак не укладывается в привычные оценки. Здесь основная причина кроется, видимо, в отрыве на слишком большой срок от чемпионатов страны (с 1961 г.). Кроме того, исключительно высокие достижения экс-чемпиона мира в международных турнирах последних лет как-то притупили его бдительность. Действительно, даже трудно сказать, сколько очков потерял Смыслов из-за небрежности, проявленной в тот момент когда, казалось бы, "дело уже в шляпе".
            Увы, не избавился еще от своего извечного недостатка Полугаевский. Во-первых, он играет тем хуже, чем ответственнее соревнование (нервы!). Во-вторых, пока его турнирное положение неважно, он с величайшими усилиями исправляет его и пробивается вперед. Когда же, наконец, появляются неплохие шансы, опять происходит срыв. И так повторяется не один раз (опять же нервы!).
            Особенно откровенно хочется поговорить о Бронштейне. Талантливый гроссмейстер долго и продуманно готовился к турниру, показал много глубоких и оригинальных идей, но не смог победить некоторых почти поверженных противников, или как-то вдруг, без сопротивления проигрывал, потому что прежде ему надо было победить себя.
            Ведь вот никто не упрекнет Корчного почти в постоянных цейтнотах. Дело в том, что ленинградец никогда не тратит времени зря. Он — сама собранность и целеустремленность и не позволит себе задуматься над обязательным или твердо подготовленным заранее, ходом. И если Корчной расходует много времени, значит, это органически необходимо для его творчества. В цейтноте же, когда обычно стратегические задачи уже успешно (или реже неудачно) решены, он с молниеносной быстротой оформляет их тактически.

image
Дружеский шарж
студента II курса Тбилисской Академии художеств
Р. Джаши

            Если же вернуться к Бронштейну, то он является подлинным растратчиком времени. Сначала долгие размышления над первыми ходами, запись даже времени на обдумывание, попивание кофе и боржоми, одним словом, расслабление, какое-то благодушие, а потом жесточайший цейтнот, к которому он оказывается неподготовленным психологически, где он теряется, нервничает и... ошибается. К сожалению, этот недуг Бронштейна прогрессирует.
            По-видимому, нельзя играть в шахматы без волнений, но, вовсе не проповедуя правила хорошего тона, надо посоветовать каждому следить за собой, чтобы сдерживать свои порывы. Излишни резкие движения, бесчисленные вскакивания со стула, беготня по сцене — всё это, если хотите, даже нарушение шахматного кодекса, так как мешает играть товарищам. Но мы говорим сейчас об этом потому, что распущенность во время игры распускает шахматиста и в спортивном отношении, лишает его необходимой собранности. Самым ярким тому примером был Гуфельд, растерявший в азарте борьбы немало подготовленных очков. И хотя об этом мастере хотелось бы сказать теплые, человечные слова (чего он вполне заслуживает), но для его же пользы лучше ограничиться критическим замечанием.
            Плоха, конечно, и другая крайность — полное безразличие к спортивной борьбе, какая-то апатия. Эти "качества", к сожалению, продемонстрировал Холмов, когда почувствовал, что его турнирное положение серьезно пошатнулось. Такая же неустойчивость к неожиданному поражению оказалась у Николаевского, хотя на старте мастер, не побоюсь сказать, очаровал зрителей, да и многих участников яркостью своих замыслов и тактической изворотливостью.
            У Васюкова были отличные отдельные партии, и, в частности, надолго запомнятся его победы над Смысловым и Крогиусом. Но играл он весьма неровно, многое терял в цейтноте, и в связи с этим цельного турнирного выступления не получилось.
            Гроза гроссмейстеров Оснос (7,5 очка в 12 встречах!) буквально провалился во встречах с мастерами (1,5 очка из 8!). Отсюда можно сделать вывод, что для ленинградца очень важно настроение, с которым он идет на тур, а создать его таким, как нужно, он не всегда умеет. Лишнее подтверждение сему четыре поражения подряд — своеобразный рекорд, поставленный Осносом (вместе, кстати, с Николаевским) в XVI—XIX турах.
            Если бы после 20—25-го ходов партии прерывались и присуждались, то, наверное, первый приз достался бы Суэтину. Это свидетельствует, с одной стороны, об отличном разыгрывании дебютов, о глубочайших стратегических замыслах. С другой же стороны, гроссмейстеру явно не хватает сил и выдержки, чтобы довести борьбу до логического завершения.

Интересные цифры:

       ■ В чемпионате сыграно 210 партий. Белые выиграли 59, черные — 35 партий, 116 встреч закончились вничью.
       ■ Больше всех ходов сделал В. Смыслов — 974. Немного приотстал Б. Гургенидзе — 932. Меньше всех ходов сделал А. Суэтин — 689. Р. Холмов установил рекорд "гроссмейстерских ничьих" — 5 партий, закончившихся до 20-го хода.
       ■ "Матч" гроссмейстеров и мастеров закончился победой гроссмейстеров — 61 : 47. Любопытно, что "гроссы" белыми набрали 32,5 очка, черными — 28,5, а мастера: белыми — 21,5, черными — 47 очков.
       ■ В 75 партиях был цейтнот, но просрочкой времени закончились только 9 встреч.
       ■ За весь турнир было отложено 87 партий.

       Л. КОГАН,
       главный секретарь чемпионата


            Пусть простит меня Ней, но негоже шахматисту с таким дарованием, знаниями и опытом, наконец, со столь серьезными успехами проявлять чрезмерную осторожность, переходящую местами в робость. Талантливый эстонский шахматист должен помнить, что никто еще не добивался большого успеха без дерзаний.
            Либерзон ужасно начал чемпионат (очко из 7), а потом разыгрался и уже шутил, что турнир надо обязательно продлить. Не проще ли, однако, знать свои недостатки и разыгрываться до начала соревнования, в период подготовки?
            Новичок Дорошкевич сыграл для первого выступления удовлетворительно, выступал с полной ответственностью, старался, и в этом залог того, что успехи мастера будут расти.
            Как полагается, в последнюю очередь мы говорим о "хозяине" чемпионата — Гургенидзе, хотя его место в турнирной таблице намного выше (но и ниже, чем он того заслуживает). На этот раз талантливый мастер больше радовал окружающих как художник, чем как спортсмен. В учебники должна войти его почти дебютная атака с жертвой фигуры против Лейна, этюдные тонкости окончания в партии со Смысловым. Недостатки же у Гургенидзе все старые: часто не хватает сил, чтобы довести борьбу до закономерного результата, цейтноты. Всё это усугубляется выбором, как правило, трудных и требующих большой работы дебютных схем.
            Видимо, всё сказанное, хотя и на основании пока лишь поверхностных наблюдений, без глубокого анализа, создает примерную картину выступлений финалистов и обрисовывает, в какой-то степени, спортивную обстановку. Исключительно ровный и давно уже не собиравшийся в одном турнире столь сильный состав, напряженная, острая и бескомпромиссная борьба, крушение надежд у ряда общепризнанных фаворитов, яркое выдвижение новых имен, весьма значительные творческие итоги — вот, пожалуй, основные впечатления от XXXIV чемпионата. Он запомнится навсегда, и в этом большая заслуга организаторов, журналистов, наконец, зрителей, чьи помощь, внимание, забота окружали участников, звали их на спортивный и творческий подвиг.

            Л. АБРАМОВ,
            главный судья чемпионата


            Итоговая таблица 34-го чемпионата СССР:  880×463 (открыть в новом окне)
            Примечание: точка в таблице показывает, что партия игралась белым цветом.


Подготовка страницы: fir-vst, 2014
Скан: XOR72 и ALANSKY55 (форум Ru-Board, 2014)



gira: Читальный зал

Обратная связь:   fir-vst